Жить надо, как сказал поэт, на разрыв аорты.
Чтобы потом, когда между летом и тобой вдруг вырастет стена из пуленепробиваемого стекла, не пытаться пробить ее своей тупой головой: ах, я не дорезвился, эх, я не доигрался! Кто мешал тебе, мой осторожный друг?!
Как сказал еще один поэт, вот и лето прошло, словно и не бывало… Мы-то, конечно, понимаем, что он имел в виду не природную круговерть, а конечный жизненный цикл. Да, мы понимаем, что это такая метафора, перенос свойств одного явления на другое. Однако от этого легче не становится. Поскольку лето действительно уже почти прошло. Второго августа Ильин день, и против этой объективной реальности не попрешь с голым энтузиазмом наперевес.
Что по этому поводу говорит великий русский народ устами Даля? “На Илью до обеда лето, после обеда осень”. Еще он говорит, что “до Ильи мужик купается, а с Ильи с рекой прощается”, потому что “олень в реке копыто обмочил”. Или “воду прогорчил”.
Короче, купаться категорически не рекомендуется. Известны печальные прецеденты. Один мужик, покончив с косьбой, севом и жатвой, таки искупался.
Именно в Ильин день. Вылезает из воды, а на берегу джип широкий стоит и пять братков осклабившихся. Кинулся к зипуну, а они предусмотрительно не только лопатник вынули, но и Стечкина с Макаровым. “Подписывай, говорят, мужик, дарственную на всю свою недвижимость, а иначе Илью совсем прогневаешь”. Тут же и нотариуса подводят, прощелыгу в узеньких очечках. Делать нечего, подписал. И тут же с горя опять в реку. Ну, и, ясное дело, русалки защекотали несчастного и увлекли в свое подводное царство.
Любители оперного фольклора, конечно, заявят, что это был предприниматель Садко. И что все закончилось очень хорошо. Вынужден огорчить: Садко в Ильин день держался от воды на расстоянии пушечного выстрела.
Да, конечно, в этот поворотный день мы пока еще не ощущаем потери лета. И солнце почти такое же, и девушки еще не натянули до ушей колготки, а значит, не перестали эпилироваться. Точно так же, как и вчера, можно и кружечку пивка под тентом, и поболтать ногами в фонтане, где, как известно, всех русалок потравил православно-материалистический градоначальник.
Сам видел. Иду как-то раз ночью мимо Пушки, а они там, бедные, серебристыми брюшками кверху плавают. И цыганята какие-то бегают, за руки хватают и орут: “Тятя, тятя!..” Жуть берет.
Конечно, окажись в это время поблизости Илья, несомненно, оживил бы. Как оживил малолетнего сына вдовы из Сарепты. И тут, как говорится, две большие разницы между восприятием Ильи великим русским народом и великим еврейским.
Правоверные иудеи никогда пророка не опасались, поскольку Илия неистово боролся лишь с поклонявшимися языческому Ваалу. Русские же ждут от Ильи всяческих притеснений, словно он из налоговых органов: “Илья-пророк два уволок”. До Ильина в сене пуд меду, после Ильина пуд навозу. На Ильин день стогов не мечут, а то спалит грозой. Придет Илья, принесет гнилья. На Ильин день скота не выгоняют в поле, боясь грозы, или гадов, которым в этот день дана воля. На Ильин день собак и кошек не пускают в избу, потому что молнию притянут…
В русской интерпретации это не пророк, а просто мужикоборец какой-то. Или крупный начальник, что для русской ментальности одно и то же. И это вполне понятно: родовая травма от крещения огнем и мечом.
Однако не лепо нам бяшет, блин, братие, жить по заветам седой старины. Нам, безродным космополитам интернета, воспитанным астрологами и магами самых разнообразных колеров. Прекрасно помню, как это вошло в мою жизнь, какая буря эмоций разыгралась в моей бедной голове.
Дело было на излете советской власти, когда, как говорил классик оной, одни уже не могли, а другие не хотели. Возвращаюсь из командировки из Донбасса. Принимаю душ. Закуриваю. Раскрываю газету. Читаю: “В ЭТОТ ДЕНЬ ОВНАМ, РАКАМ И СКАРПИОНАМ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВСТУПАТЬ В ПОЛОВЫЕ КОНТАКТЫ”. Все, думаю, приплыли, это и есть зрительная галлюцинация, расплата за прощальный банкет.
Вот и Ильин день точно такая же переломная точка в сознании человека. Ты только что беззаботно резвился и игрался, заливал в гортань шипучий норд спрайта, жарился на пляжном песке, алчно вкушал от потных щедрот подружки на море и на суше, в горах и в лесах, и невесть где еще. А также торчал в токсичных пробках, маялся по ночам на мокрых простынях, лупил себя по щекам, уничтожая мерзких гемотозных наркоманов. И, пресытившись радостями лета, мечтал о спасительной прохладе.
Но вдруг узнаешь, что всего этого осталось не так уж и много. Что через месяц, а, может, и раньше перекроют кран и начнется, как говорил еще один поэт, очей очарованье. А там, глядишь, и зима катит глаза. Куда ж нам на фиг плыть?..
Это производит сильный эффект. Вдруг понимаешь, что недорезвился. И начинаешь острей воспринимать возможности, которые нам предоставляет лето. От этого осознания некоторые буквально стервенеют, и бросаются с головой в омут радостей, которые нам предоставляет послеильинские золотые деньки.
Все правильно. Жить надо, как сказал еще один поэт, на разрыв аорты. Чтобы потом, когда между летом и тобой вдруг вырастет стена из пуленепробиваемого стекла, не пытаться пробить ее своей тупой головой: ах, я не дорезвился, эх, я не доигрался! Кто мешал тебе, мой осторожный друг?!
Все вышесказанное справедливо и по отношению к жизни, которая является метафорой лета. Или наоборот. Но выяснять такие нюансы уже некогда. Потому что, мой прыткий друг, надо торопиться!
Place your comment